суббота, 7 июня 2014 г.

История одного снобизма.

Все началось в Ленинграде, в 78-м, но начало я не помню. В любом случае, оно было скучно-соплиывым.

В свои три года я оказался в Якутии, в геологической экспедиции. Вот с этого снобизм и начался. Вы были в экспедиции? А я был! И Отто Шмидт был. Вы знаете, что такое -50° в январе? Это ерунда. Вот -52° в апреле — это уже не ерунда.

Вас как зовут? Саша? Что ж, наверное очень приятно, у нас каждый второй — Саша. А я — Артем. Родители меня убедили в том, что это редкое имя. Вы откуда? Свердловск? Ой, а где это? А я из Ленинграда — это город-герой, он выстоял в Блокаду, он колыбель всего. Вы из какой страны? Из капиталистической? Сочувствую, я из СССР и для меня уже накрыт стол в светлом будущем.

Примерно так проходило мое детство (некоторые детали я опустил).

Когда мне стукнуло девять, судьба стукнула мне по темечку и отправила в дворовую школу на Юго-Западе Ленинграда. Учителя, смирившись с тем, что провидение уготовило мне роль сноба, покорно ставили мне пятерки, а всем остальным — тройки. Даже по физкультуре.

Казалось бы, на этом можно было и успокоиться, но серость ленинградского неба скрыла от меня путеводные звезды, я отклонился от курса КПСС и перешел в школу “с уклоном”, которая в нашей семье считалась лучшей в городе. Как же я теперь смотрел на своих бывших одноклассников из той дворовой школы без “уклона”? Никак не смотрел — их было просто не видно — я пребывал в напыщенном пару своего высокомерия.

Примерно так прошло мое отрочество — в пару.

Дальше — хуже. Я отправился культивировать свой снобизм на лучший факультет лучшего университета в городе — на Матмех. Мама моя — математик-программист: путь был как бы протоптан.

(Если вам еще никто не сказал, что Матмех — лучший факультет лучшего университета, то вот: сообщаю. Мне — сказали).

Там выяснялось, что материал первого курса мы уже прошли в школе (она ж с “уклоном”). Да и вообще, все эти циферки и формулы — скукота для очкариков-неудачников. (Очки к этому моменту я уже надел).

Пришлось оставить скучных математиков с их Пьером де Ферма. Я решил стать художником. Это благородно и возвышенно. Я даже присмотрел в Эрмитаже место для своих картин.

Я сбежал с Юго-Запада на Петроградку. Жители Юго-Запада кричали мне во след: “Ты предал нас, гнусная политическая проститутка”, на что я бубнил им [во след] с притворной виноватостью: “Не мила мне более Балтика-9, ухожу на Петроградскую Сторону поливать свой снобизм там абсентом”.
Снобизм расцвел новыми красками и заплодоносил новыми карандашами.

Три года ушло на то, чтобы понять, что художникам мало платят, а абсент дорог. Я решил стать архитектором. Это позволило мне взглянуть на художников как бы с колокольни собора преподобного Исаакия Далматского и, фактически, поставило меня в один ряд если не с Ле Корбюзье, то с Захой Хадид.

Вы кем работаете? Менеджером передвижного оборудования? А я - зодчим (да-да, как Растрелли, только в автокаде).

Достаточно быстро выяснилось, что архитектура погребена под макулатурой бюрократии, томами норм и актов, и пачками денег. Всплакнув над несчастными архитекторами, я прозрел и решил стать программистом. Посудите сами - кому нужны архитекторы, когда все проектирование можно поручить компьютеру? Отныне я бох искусственного интеллекта. Я поехал в Штаты на ритуал инициации - пожать руку Дональду Кнуту. Вы не были в Штатах? А я был. Плюс 10 к снобизму.

В Штатах Дональд Кнут сказал мне: “За программированием будущее, сынок!”

Если бы! На самом деле он всего лишь буркнул: “Молодой человек, что вы там курите? Очень воняет”, а я ответил: “Это Голуаз, черный французский табак, купил в Амстердаме [не абы где], на пачке написано Liberté toujours”. Кнут ничего не сказал, но подумал: “Blyaaaaaa.. vot ved’ peejon maloletniy”.

Фактически, это было первым ударом по моему снобизму. Пришлось вернуться на Петроградку.

Конечно, чтобы забыть боль этого удара, я устроился в лучшую компанию в городе. Мне стали платить в 4 раза больше. Я купил красивую машину и снисходительно смотрел на водителей “Жигулей” в зеркало заднего вида. Информационные технологии: на шаг впереди себя! Здесь я хлебнул офисной жизни.
 
Мы сообща работали головами, строили светлое виртуальное будущее, то и дело скрываясь в заграничных командировках от тех, кто мозолистыми руками тянул нас в темное прошлое.

Но это не было апогеем снобизма. Добрые люди указали мне истинный путь. На этот раз истинный путь пролегал через Индию.

Интоксикация фруктами и массированные тепловые удары быстро выбили из меня всю офисную дурь. Я презрел весь корпоративный формализм, монотонность расписаний и паралич городских пробок заодно. Мне снова стало жаль тех, с кем я совсем недавно разделял рутину. Именно в Индии я понял, что не только кофе можно транссубстанцировать в программный код, но и папайю с рисом.

А потом пошел дождь и я поехал в другую страну.